numinosis Автор Георгій Почепцов (numinosis)

Доктор філологічних наук, професор, експерт з інформаційної політики та комунікаційних технологій. Був завідувачем кафедри інформаційної політики Національної академії державного управління при Президентові України, заслужений журналіст України. Автор численних книг з питань комунікаційних технологій. Контактиhttps://www.facebook.com/gpocheptsov

Довоенный период истории показал, как успешно тоталитарные государства (СССР и Германия) конструировали сами себя средствами литературы, искусства, кино. После войны пришло телевидение, которое делало то же самое более мягко с точки зрения восприятия граждан, поскольку довоенное воздействие было «точечным», и потому заметным, а телевидение сделало его постоянным, уводя от проводимого влияния внимание благодаря феномену развлекательности.



Советская литература работала не просто абстрактно на идеологию, у нее также была своя задача — воспитания нового человека. Ради этого и культивировался метод соцреализма: «Для сюжетов соцреализма характерен определенный набор приемов. Нередко во главе угла — возможность перевоспитания и духовного перерождения персонажей. Если люди ошибались, то в коллективе они могут исправиться и прийти к верным решениям. Только труд способствует облагораживанию как отдельных людей, так и общества в целом. Ради него можно и нужно пренебрегать личными интересами» [1].





Сегодняшние государства имеют множество проблем, которые способны решать коммуникативные методы. Отсюда внимание к теории «подталкивания», к увеличению уровню счастья у населения, к использованию фильмов и сериалов для продвижения правильного с точки зрения здоровья поведения, к стимулированию социальных изменений.



Для Украины такой проблемой, требующей решения, является объединение ее составных частей в единую страну на базе общих символов и памяти. Украина сегодня ощущается разделенной: языком, героями, авторитетами, новыми названиями улиц… Но разделенными являются и многие другие страны, даже те, о которых не думают, как о разделенных, например, США, где прогнозируется чуть ли не гражданская война в будущем (работы У. Линда, например).



Сегодняшнее общество имеет гораздо больше средств для защиты своей идеологии или квази-идеологии от государства, поскольку есть множество неконтролируемых информационных потоков. Это до времен перестройки СССР или Польша пытались удержать ксероксы от использования в запрещенном направлении, но сегодня это стало затруднительным.





Гегемония Грамши также является ответом на вопрос, почему прошлые общества функционировали относительно спокойно, лишь изредка обращаясь к революциям. Гегемония удерживает картину мира, создаваемую управляющими, с которой согласны управляемые. Этот вариант добровольного подчинения также разрушен в современном мире опять-таки из-за множественности источников коммуникации.



Общества прошлого объединялись с помощью разделения на свой/чужой, мы/они. Э. Смит положил в основу своего понимания национализма этно-символический подход (см., например, Smith A.D. Ethno-symbolism and nationalism. A cultural approach. — London — New York, 2009). В рамках него базовыми являются такие культурные элементы, как символ, миф, память, ценность, ритуал, традиция. Общая память цементирует нацию. Например, Украина и Россия в данный момент расходятся в понимании некоторых символических элементов [3].





Смит видит сохранение общих элементов даже после периода радикальных изменений, которые были во время французской, российской и китайской революции. Важным является то, что это общее сознание создает преемственность между поколениями. В этом плане интересно, что СССР, как это ни странно, сохранил всю дореволюционную дворянскую культуру как базовую, но отдал ее … пролетариату.





Г. Иванкина написала об этом феномене: «СССР унаследовал именно дворянскую культуру побеждённого класса, сделав её основой воспитания, образования, творчества. И вальсы Шуберта, и балы… в доме культуры — с колоннами да лепниной, и даже военные с привычной выправкой. В культовой саге «Офицеры» бывший царский военачальник передаёт эстафету красному командиру. Учащиеся пролетарских ФЗУ писали сочинения на тему духовных исканий князя Андрея — подразумевалось, что персонаж графа Толстого понятен будущему фрезеровщику. Другой Толстой — тоже граф — создавал для советских людей фантастические миры «Аэлиты», сказочное пространство «Буратино» и великое прошлое Петра. Постулаты: служба, верность, нестяжательство, презрение к буржуазным, то есть — не дворянским (sic!),наворотам. У советских — особенная гордость. Мы воспринимались наследниками той, старой, России, которую мы не теряли. Большевистский СССР оказался единственным социумом XX века (за исключением Англии, наверное), где хранились и пестовались аристократические вкусы. Но есть нюанс: в советской системе эти привычки прививались всему народу, а не только высшей элите» [4].





Во многом это можно объяснить тем, что СССР проходил процесс модернизации, что требовало усиленного развития образования и науки, без которых модернизация невозможна. Это также совпало со сменой элит, происходившей по политическим соображениям. Вспомним красных командиров, красных профессоров и рабфаки, являвшихся механизмами этой ускоренной замены элиты с «неправильной» на «правильную». Пришлось даже на некоторое время закрыть исторические факультеты, пока не была выработана «каноническая» история страны.



Сегодня во всех странах на сегодня сложилась фрагментация населения, равной которой не было никогда. Именно по этой причине возникла среда, внушающая беспокойство избирателям, которые в свою очередь усиленно голосуют за представителей направления, именуемого популизмом. Никогда ранее процесс прихода кандидатов на первые посты в государстве не казался таким случайным.





В США это оказались выборы Трампа, разделившие население пополам, причем частично это сделали телеканалы Fox News и MSNBC, поскольку люди смотрят то, что соответствует их интересам, то есть они группируются вокруг телеканалов, соответствующих их интересам, тем самым поляризуя общество [56].



Исследователи уже давно отметили интересную особенность нашего восприятия: «Когда рассматривается доказательство, имеющее отношению к представлению, люди имеют тенденцию видеть то, что они ожидают, делая тот вывод, который они ожидают. Информация, которая совпадает с существующим представлением, часто воспринимается как правильная, в то время как доказательство, противоречащее им, анализируется критически и с недоверием. Наши представления поэтому менее реагируют, чем нужно, на последствия новой информации» [Gilovich T. How We Know What Isn’t So. The Fallibility of Human Reason in Everyday Life. — New York, 1991].





Телевидение серьезным образом штампует наши представления о реальности, даже в тех областях, где этого быть не должно. Телевидение, как получается, способно победить любую логику. Сценарист и продюсер таких сериалов, как «24» и «Родина» Г. Гордон говорит следующее: «Мы постоянно в танце с реальностью. Нас посещал генерал, поклонник «24», который рассказал, что многие следователи в Ираке и Афганистане ориентируются на Джека Бауэра [героя сериала «24» — Г.П.]. Медиа очень сильны. У артистов есть возможность гуманизировать друг друга и рассказы других в мире, который реально выстраивает стены и порождает страх» [8].





Г. Гордон также говорит, что когда фирма Гэллапа проводила опросы среди мусульман, то там был вопрос «Любите ли вы американцев?», на что приходил положительный ответ. Следующим вопросом было «Вы встречались с американцами?». Ответом было «Нет». Откуда же люди знали американцев, ответ — сериал «Друзья».

Мы живем в мире, построенном не нами, а сериалами и социальными медиа. Именно они рассказывают нам, что такое хорошо и что такое плохо, кто есть друг и кто есть враг. Но если раньше все знали один набор сказок, то теперь их бесконечно много, чтобы столь же успешно быть базой для объединения. Таким образом тоже продуцируется разное сознание.



Еще в 2008 г. К. Джеймисон с соавтором выпустили исследование, как влияют главные консервативные медиа, а среди них есть смотримый многими канал Fox News и вторая наиболее читаемая газета страны Wall Street Journal [Jamieson K.H. a.o. Echo Chamber: Rush Limbaugh and the Conservative Media Establishment. — New York, 2008]. Они приходят к выводу, что консервативные медиа действуют по модели эхо-камеры, пользуясь одними и теми аргументами в разных изданиях. Политическое радио, как оказывается, имеет даже большее значение для информирования, чем телевидение и газеты [Lee G., Cappella J.N. The Effects of Political Talk Radio On Political Attitude Formation: Exposure Versus Knowledge // Political communication. — 2001. — Vol. 18. — N 4].





Дж. Байден, когда был вице-президентом, поблагодарил кинопродюсеров за то, что общество одобрило право на женитьбу геев. Дословно он сказал следующее: «Это все не из-за того, что мы ввели закон. Это был сериал «Уилл и Грейс», это были социальные медиа. Буквально. Именно это изменило отношение людей. Поэтому я был уверен, что большинство людей «примет и достаточно быстро» женитьбу геев» [11, 12, 13].



Телевидение в состоянии не только вводить новые типы поведения в дополнение к существующим, но и жестко отменять старые. Самым ярким примером на постсоветском пространстве стала история о том, как Россия разрывала советскую модель народов-братьев — России и Украины. Реально была предложена модель, которая сохранила народы-братья, просто к власти в этом случае пришли «фашисты-хунта-бандеровцы», от которых следовало спасать Украину.





В этот кризисный период в 2014 г. в России вышла на первое место по просмотру программа «Время». С одной стороны, события в отношениях Украины и России стали стремительно меняться, с другой, любое совершенно неожиданное физическое действие типа появления в Крыму «зеленых человечков» требует информационного обоснования. Чем сильнее будет физическое отклонение от нормы, тем сильнее должно быть информационное воздействие, вводящее эту новую норму.





Российский телекритик А. Бородина дает этому такое объяснение: «Понятно, что столь высокой популярностью программа «Время» обязана войне на Украине, тому, что происходило в Крыму, а потом в Донбассе. Рекордные цифры можно считать результатом эффективно запущенной пропаганды через подконтрольные государству телеканалы. Но также очевидно, что в дни трагедий и катастроф рейтинги новостей всегда растут, – так устроена психология людей: они бросаются к телевизору, чтобы узнать о происходящем «здесь и сейчас». А телевидение во всем мире, в России особенно, по-прежнему самый массовый и доступный источник получения информации. Другой вопрос, что часто в роли информации может выступать сплошная пропаганда» [14].



Бородина приводит разницу ментального порядка между Украиной и Россией, подчеркивая это на примере телепросмотров, например, в Украине меньше смотрят парад Победы и больше, чем в России трансляцию богослужений [1516].





Телерепортажи с Украины создали виртуальную реальность, которая удовлетворяла политическую повестку дня в России. А. Олейник, например, подчеркивает: «репортажи о революционных и постреволюционных событиях в Украине требуется сделать образцовым примером по созданию виртуальной реальности. Если особо продвинутые граждане захотят найти выход из нее с помощью интернета, нужно наполнить интернет-дискуссии тем же – смесью лжи, бессмыслицы и подаваемым под видом ИМХО мнением властвующей элиты. Интернет-тролли не менее эффективны, чем танкисты» [17].



Картина российского новостного вещания вся была отдана Украине. Это удалось делать единым образом, поскольку на российских каналах в принципе нет альтернативной точки зрения. Ее нет как бы определению. Это, кстати, нарушает один закон достоверности источника. В рамках него считается, что для того, чтобы тебе верили нужно изредка давать и отрицательные, а не только положительные сообщения о власти.





Бородина увидела эту ситуацию так: «После «закрытия» на Рен-ТВ Марианны Максимовской нет ни одной программы в федеральном эфире, подчеркиваю – в федеральном, где бы звучала альтернативная власти точка зрения. Не важно, поддерживаем мы власть, или с ней не согласны, но журналистика устроена так, что должны быть альтернативные точки зрения. Есть провластная, есть альтернативная, есть экспертная. В «Коммерсанте», где работала и я, любая качественная заметка строилась следующим образом: один герой – второй герой, одна точка зрения – вторая точка зрения и независимый эксперт, желательно два. Без этого набора персонажей заметка никогда не ставилась в номер. Таковы были стандарты в газете, которая считалась одной из лучших, если не лучшей в стране. Сейчас, к сожалению, альтернативной точки зрения у нас в новостях нет. В этом смысле ситуация, на мой взгляд, очень драматичная и тяжелая. Есть сетевые каналы, есть интернет, но большая часть страны имеет те новости и ту информационную повестку дня, которая отражена в телевизоре. Она, увы, безальтернативная» [18].



Это можно назвать информационной войной со своим населением, потому что новости об Украине полностью заменили внутреннюю повестку дня внешней. Россия стала, как когда-то учил Ельцин, вставать и ложиться спать, думая об Украине, поскольку чисто российских событий в этот момент не было: не только новости, но и ток-шоу с большой долей накала принялись говорить исключительно об Украине.





Та же Бородина увидела эту ситуацию так: «Начиная с февраля — марта 2014 года в эфире российского гостелевидения Украину стали называть „фашистским государством“. Это дословная цитата из Дмитрия Киселева, который многократно употреблял данное выражение. Без каких-либо оговорок, все целиком именуются „фашистами“, „нацистами“, „бандеровцами“, „карателями“. Иногда говорят: „киевская хунта“ — и здесь не делают ограничений. Получается, что все жители Киева, независимо от их взглядов (а они могут и не поддерживать свое руководство), объявляются „хунтой“… Масса случаев на госканалах, прежде всего это „Россия-1“ с программой „Вести“, когда кадры взяты из совершенно других государств и приписываются происходящему на Украине… Ничего подобного никогда не было. Весь мощный ресурс телевидения работал на то, чтобы посеять в нас, телезрителях, ненависть к соседнему государству, Украине… Пропагандистский эффект успешен с точки зрения поставленных задач, телевидение нанесло сокрушительный удар по российско-украинским отношениям. Но каким способом? — абсолютной манипуляцией сознанием людей. Совершено профессиональное преступление» [19].



Социологи, кстати, говорили в этот период, что они измеряют не мнение населения, а телевизор, потому что интенсив телевизионных интервенций превосходил возможности человеческого мозга им сопротивляться. Человеку всегда легче согласиться со мнением, которое реально является мнением большинства или подается таким способом.



Россия этого периода забыла о своих собственных проблемах:



«Никто не рассказывал зрителям про их пенсии (аудитория узнавала только про начисление ставок для крымских пенсионеров), про проблемы ЖКХ, больницы, детские сады, школы, детские дома — все куда-то растворилось. Об этом российское телевидение уже не вспоминало. На экране был один Крым и еще зловещая Украина. Ее новый страшный образ телезрителям страны сформировали очень быстро. Фактически во всех телевизорах звучала только одна точка зрения: на Украине «фашисты», «нацисты», «бандеровцы», «каратели», «бандиты»… Без всяких оговорок и отступлений. Вся Украина в эфире российского телевидения стала фашистским государством. В этой идеологической риторике особенно преуспели каналы ВГТРК и главная программа «Вести недели» с Дмитрием Киселевым» [20].





Проведен широкий круг исследований, в рамках которых изучается новый тип российского влияния, когда инструментарий его не столь заметен. Это воздействие, например, с помощью юмора [2122], на базе создания так называемых «партнеров» в других странах [Conley H.A. a.o. The Kremlin playbook. Understanding Russian influence in Eastern and Central Europe. — Lanham etc., 201624], опираясь на информацию как оружие проявления власти [25].





На исследование о юморе как средстве влияния Россия моментально ответила, но в шутливой манере [2627]. Причем ответ пресс-секретаря МИДа М. Захаровой перепечатали без преувеличения сотни российских изданий.





Когда, 4 марта 2017 г. на телеэкраны вернулась после пятилетнего перерыва сатирическая программа «Прожекторперисхилтон» [28], то это вызвало достаточно унылую реакцию медиа [29, 30, 31]. И это вполне понятно, ведь объекты для шуток могут быть только за рубежом. Это можно назвать цензурой, можно самоцензурой, но результат все равно один.



Массовое сознание подвержено множеству иллюзий. Мы все является жертвами так называмого «наивного реализма», когда те, кто на наших позициях, рассматриваются как такие, которые смотрят на мир объективно, а те, кто против, трактуются как иррациональные и неинформированные [32]. Кстати, совершенно понятно, что такой мир вполне комфортен и для академика, и для человека у телевизора.



США и Европа являются фрагментированными на части обществами. Однако пока их экономика и политика работают лучше, чем у нас, они не ощущают этой фрагментации так, как ее видим мы. Правда, часть аналитиков, например, У. Линд, видят грядущие беды от этой фрагментации, вплоть до гражданской войны внутри США. Именно для него является реализацией войны четвертого поколения, когда телевидение работает сильнее, чем воинские подразделения.



При этом Линд считает, что мы пока не достигли войны пятого поколения. Одним из тестов по его мнению является то, что армия нового поколения легко может победить армию предыдущего поколения.



Линд пишет: «Пытаться визуализировать Пятое поколение войны из нашего сегодня — это все равно что попытаться увидеть очертания средних веков из наблюдательного пункта в поздней Римской империи. Не существует телескопа, который смотрел бы так далеко. Мы видим варваров на марше. В Америке и Европе мы уже находим их среди легионов. Но что последует из хаоса, который придет на их волне, могут видеть только боги на горе Олимп. Следует также помнить, что в последний раз, когда это случилось, боги умерли сами» [33].



Если мы посмотрим на то, что условно именуется идеологией Силиконовой долины, то можно увидеть, что она резко отличается от официально провозглашаемых идей. Одним из таких идеологов неореакционеров является М. Аниссимов. Их отличает отрицание равенства, демократии, приверженность право политике и, конечно, трансгуманизм и вера в силу технологий, которые должны решить все проблемы [3435]. Одновременно неореакционизм [36] не очень четко задан как направление, хотя сборник Неореакционный канон насчитывает 641 стр. [37]. Кстати, как и у Линда, у них есть идея городов-государств.



У Аниссимова есть 12 основных пунктов неореакционизма, среди которых есть и такие [38]:



  • коммунизм и капиталистическая демократия — две стороны одной монеты, они говорят о равенстве, хотя в действительности его нет,
  • демократическая политика — это средство, при которой одни сегменты голосуют за льготы себе, увеличивая социальный конфликт,
  • демократия разрушила традиционные социальные структуры, атомизировала общество, превратив всех в неотличимых друг от друга граждан, вместо того, чтобы брать участие в общественной жизни люди занялись электронными развлечения

Проблема фрагментации обществ стоит перед всеми. Можно вспомнить, что и британские консерваторы пришли к власти, критикуя капитализм и коммунизм за атомизацию граждан. Тогда в ответ они развернули интересные программы, направленные на увеличение счастья среди населения. Этот их опыт, как и опыт по внедрению методологии «подталкивания» в государственное управление представляет несомненный интерес для всех стран (см. некоторые наши работы на эту тему [3941]).



США увидели фрагментацию не в традиционном делении на две по политическим предпочтениям на выборах президента, а на целых двадцать частей [42]. Так что Украина не одна имеет такие проблемы. Мир может распасться на составляющие достаточно внезапно, ведь никто не ожидал, например, выхода Британии из ЕС.



Сильные коммуникативные потоки потоки сегодня могут быть не только самоокупаемыми, но и приносить прибыль. Голливуд дает Америке больше финансов, чем ее автомобильная промышленность. Фейсбук бьет все рекорды по прибыльности, при этом Цукерберг ставит задачи по управлению глобальным обществом. Завтрашний день откроет перед нами совершенно новые возможности. И каждый такой шаг будет нести нам новые опасности, потому что физиологически мы ничем не отличаемся от человека Древней Греции, зато информационные ресурсы, которые на нас обрушиваются, превосходят все то, что имело человечество даже суммарно за тысячелетия.

  • Джерело: http://hvylya.net/analytics/society/konstruirovanie-mira-sredstvami-media-ili-kommunikativnyiy-instrumentariy-sotsialnyih-protsessov.html

Теги

Похожие материалы

  • Информационные атаки и как их распознать

    К вашему вниманию интервью , взятое главным редактором газеты «Солидарность» Владимиром Ильченко у Георгия Почепцова (февраль 2017) Негативные оценки событий – признаки информационной кампании — Георгий Георгиевич,...

  • Однієї правди недостатньо.

    Заберіть у сучасної людини телесеріали, і світ її відразу збідніє, оскільки вона вже втратила здатність читати довгі тексти. Доктор філологічних наук, професор Георгій Почепцов — найвідоміший на пострадянському просторі фахівець в галузі...

  • Фінляндія здатна дати відсіч інформаційній війні Путіна

    Фіни виявилися дуже стійким по відношенню до дій Кремля. Чи зможе навчитися цьому решта Європи? Цього року мають відбутися вибори у Франції, Німеччині, Голландії, Чехії та, можливо, в Італії. Служби розвідки Європи з тривогою...

  • Путін не є законно обраним президентом

    До вашої уваги інтерв'ю, взяте заст. головного редактора Die Welt Андреа Зайбель у польсько-американського історика, письменниці і журналісткки, володарки пулітцерівської премії, редактора «The Economist» і члена видавничої ради «The Washington...

  • За що московський суд засудив екс-директора Бібліотеки української літератури на 4 роки умовно

    У понеділок, 5 червня, Міщанський районний суд Москви оголосив вирок колишньому директору Бібліотеки української літератури Наталії Шаріній . Вона звинувачувалася за статтею 282.2 КК «Пробудження ненависті або ворожнечі з використанням...